Азия борется с растущими и неравномерными последствиями энергетического кризиса, вызванного войной с Ираном

СИНГАПУР – Правительства стран Азии, крупнейшего региона-импортёра нефти, спешно ищут альтернативы и стараются защитить свои экономики от последствий энергетического кризиса, вызванного войной с Ираном, однако цена этих усилий становится всё более высокой.

Потрясения побудили Азиатский банк развития снизить прогноз роста для развивающейся Азии и Тихоокеанского региона до 4,7% в текущем году и 4,8% в 2027 году, тогда как ранее оба показателя составляли 5,1%, а прогноз по инфляции на текущий год был повышен до 5,2%.

По данным Kpler, общий объём импорта нефти в Азию, на долю которой приходится 85% поставок сырой нефти из Персидского залива, в апреле сократился на 30% в годовом исчислении — до минимального уровня с октября 2015 года — после почти двухмесячного закрытия Ормузского пролива, являющегося ключевым узким местом для пятой части мировых поставок нефти и газа.

Фискальная нагрузка нарастает по всему региону, особенно в Южной Азии, поскольку правительства тратят миллиарды долларов на субсидии и отмену импортных пошлин в качестве компенсации.

«Первая линия обороны… состоит в том, что правительства решили поглотить первоначальный шок, предоставляя субсидии или снижая акцизы на топливо», — заявила Ханна Лучникава-Шорш из S&P Global Market Intelligence.

Индийский нефтеперерабатывающий сектор, контролируемый государством, удерживал цены на топливо на стабильном уровне, невзирая на рост стоимости сырой нефти, теряя около 100 рупий (1,06$) на литре дизеля и 20 рупий на бензине, однако ряд аналитиков прогнозирует повышение цен после завершения региональных выборов в апреле.

Многие региональные правительства приняли меры по ограничению потребления топлива и борьбе с его накоплением, ряд стран ввёл ограничения на экспорт, а многие, включая Австралию, поддержали дипломатические усилия по обеспечению доступа к поставкам.

Китай, крупнейший в мире импортёр нефти, защитился благодаря значительным резервам, диверсифицированной цепочке поставок энергоносителей и ограничениям на экспорт топлива и удобрений, хотя Пекин делает исключения для ряда региональных покупателей — от Австралии до Мьянмы.

Goldman Sachs отметил, что, несмотря на использование правительствами бюджетных ресурсов, валютных резервов и нефтяных запасов, экономическое воздействие войны на Азию оказалось не таким серьёзным, как опасались.

Тем не менее банк скорректировал в сторону понижения прогнозы роста на 2026 год для Японии и ряда стран Юго-Восточной Азии, незначительно повысил инфляционные ожидания и предупредил о ключевом нерешённом вопросе.

«В какой мере наблюдаемая устойчивость отражает структурные факторы, а не неустойчивое сокращение буферных запасов?» — говорится в записке аналитиков банка.

Первые линии обороны

Валюты развивающихся рынков Азии снизились сильнее всего и обновили минимумы по отношению к доллару в сравнении с мировыми аналогами и более крупными валютами региона: песо, рупия и рупия индонезийская достигли рекордных минимумов.

С момента начала войны в конце февраля филиппинское песо упало более чем на 5%, тайский бат и индийская рупия — более чем на 3% каждая, а индонезийская рупия — более чем на 2,5%.

Для сравнения: китайский юань является лидером роста в регионе, прибавив 0,8% к доллару, тогда как Япония провела интервенцию для поддержки иены, которая стоит на 0,4% выше довоенного уровня. Южнокорейская вона снизилась примерно на 1,1%.

По данным S&P Global Market Intelligence, экономики Южной Азии — Пакистан, Бангладеш и Шри-Ланка — наиболее уязвимы к нагрузкам, вызванным кризисом.

Например, Пакистан недавно впервые с 2023 года объявил тендеры на закупку сжиженного природного газа.

Страна стремится восполнить поставки, которые не удаётся получить из Катара, выплачивая 18,88$ за миллион британских тепловых единиц за одну партию — что примерно на 30 000 000$ превышает рыночные цены до начала войны, по расчётам Reuters.

«Эти страны тратят больше ресурсов на субсидирование отечественных государственных энергетических предприятий и фактически ограждают конечных потребителей от ценового шока на энергоносители», — добавила Лучникава-Шорш, руководитель подразделения S&P по экономике Азиатско-Тихоокеанского региона.

«Именно эти страны располагают наименьшими фискальными буферами».

Тем не менее региональные экономики находятся в лучшем положении, чем в момент начала войны на Украине в 2022 году, когда произошёл последний энергетический шок, отметила она.

Механизмы адаптации

Реакция стран Азии определяется обстоятельствами каждого отдельного государства.

Так, Индонезия, являющаяся производителем энергоносителей, обязала операторов отдавать приоритет внутреннему рынку над экспортом и приостановила поставки СПГ, не обеспеченные контрактами.

Крупнейшая экономика Юго-Восточной Азии также рассматривает возможности в Африке и Латинской Америке для замены ближневосточной нефти и планирует закупить 150 миллионов баррелей из России до конца года.

В Таиланде источник на государственном нефтеперерабатывающем заводе сообщил, что компания приостановила закупки сырой нефти на фоне роста национальных запасов нефтепродуктов после наращивания мощностей нефтеперерабатывающими заводами и введённого правительством запрета на экспорт.

Вместе с тем ограничения на потребление энергии и высокие цены привели к снижению спроса, добавил он.

Япония, закупающая 95% нефти с Ближнего Востока, активизировала закупки американской нефти, выплачивая спотовые цены, резко выросшие с начала войны, плюс расходы на доставку из США, которая занимает вдвое больше времени, чем из Персидского залива.

В пятницу, 1 мая, Япония приступила к высвобождению 36 миллионов баррелей сырой нефти из стратегических резервов — это второй подобный выброс с начала войны. – Rappler.com